Хорошо помню свои ощущения после прочтения книги Славы Курилова «Один в океане». Ученый-океанограф, мечтавший о путешествиях, но в силу политических причин лишенный этой возможности, изыскивал все существующие способы покинуть пределы тогдашнего СССР. И пуститься в свободное плавание – во всех смыслах. И однажды ему это удалось – Курилов спрыгнул с борта лайнера, совершавшего на Востоке «кругосветку» с советскими гражданами. Спрыгнул буквально-таки в никуда, южной ночью, когда, по его подсчетам, судно должно было проходить максимально близко от берега.
Это было на Юго-Востоке Азии, но значительно дальше от предполагаемых берегов – капитан изменил курс. И Курилов пробыл в океане один трое суток, переживая, подобно Ионе, библейское метафизическое перерождение. Галлюцинации, потеря чувства пространства и времени, проживание иных жизней – и все один на один с огромным трепещущим, живым океаном, древним и мудрым, с единой живой душой. Спустя трое суток Курилова приняли берега Минданао.
Здесь Курилову предстояло провести еще месяц, в тюрьме, до выяснения его имени и прочих данных. Несмотря на ужасное слово «тюрьма», сам Курилов впоследствии вспоминал это время как самое счастливое. И его можно понять.
Второй по величине Филиппинский остров, вулканический, с щедро меняющимся рельефом, от заболоченных местностей до песчаных проплешин, Минданао больше всего похож на таинственные земли спасения из средневековых романов о путешествиях. Именно этот микс ощущений спасительного и живого, надежного, но страшащего, дарит остров. Те же чувства испытываешь, читая куриловскую историю. Вулканическая, сейсмоопасная зона чередуется болотами в низинах, полные карьеры известняка сменяют непроходимые джунгли. Здесь можно спастись, а можно погибнуть. Еще здесь можно и отдохнуть.
Последнему способствуют озеро Ланао, национальный парк у подножия горы Апо, с орлиным заповедником в качестве «бонуса», горячие источники Майнит, тропическая река Минданао и вечнозеленые, смарагдовые леса.
У берегов именно этого острова находится один из глубочайших морских желобов в мире – почти 11-километровый Филиппинский желоб. Строение Минданао причудливо и хитро, как сложение юркой тропической ящерки. Долгие косы выступающих из острова полуостровных «хвостов» врезаются в обрамляющие остров моря, образуя заливы и тихие бухты. Минданао состоит из шести регионов, в один из которых – Автономный регион в мусульманском Минданао – туристам лучше не доезжать в силу сепаратистских настроений.
Удаленность от мира не мешает создавать свой, местный мирок, весьма, впрочем, перенаселенный. Население острова составляет 22 миллиона человек, большинство из которых ведут образ жизни, мало отличающийся от того, что формировало быт предыдущих столетий. Французские и испанские, английские и азиатские колониальные внедрения оставили свой след в языке и именах, комфорте и вере. Но основную суть – традиционную тропическую и островную – все это не изменило. Какие бы новшества ни доходили сюда, своей самобытности, описанной средневековыми мореплавателями или тем же Куриловым, Минданао не потерять.
Сладкий и пресный, соленый и острый, вездесущий белый рис, кокосы, ананасы, банановые листья и морепродукты, рыба, лапша и свинина в немусульманских районах острова составляют привычное островное меню. Здесь перебывали все – арабы и китайцы, британцы и европейцы, оставляя понемногу гастрономические приветы. Что-то здесь приживалось, а что-то нет, но на века остаются любые блюда из риса и морепродуктов, лапши или овощей, тропических фруктов или бобовых.
Крупнейший город на острове – Давао, рифмующий в статусе общефилиппинскую столицу Манилу. Кстати, день независимости (Филиппин от Испании) совпадает с российским – его так же отмечают 12 июня. От Америки независимость празднуют тоже хором, на этот раз с самими Штатами – 4 июля. Всего к филиппинским островам относят более 7000 островов, из них самые крупные, подобные Минданао, — Самар, Палаван, Негрос и другие. На острове Лусон расположена самая густонаселенная в мире филиппинская столица, легендарная Манила, ведущая торговые и прочие дела с Америкой, Японией, Китаем, Британией и Гонконгом. Католические и исламские влияния оставили свой след в быту, религии и культуре, сформировав на основе самобытного южно-азиатского слоя неповторимый национальный пласт. Креолы, метисы, мулаты, яванцы населяют эту столицу, внося свои коррективы в музыку речи или имен, выбор названий банков или компаний, строительство учебных заведений и развлекательных центров.
Как и всякая Азия, современные Филиппины зависимы от внешних признаков достижений успеха. Сходящие с ума от гаджетов подростки – типичный тому пример. В обществах, не достигших материального благополучия повсеместного, «берущих» мир числом, а не качеством, всегда есть эти полубезумные настроения в отношении марок, брендов, новинок. Традиционный уклад здесь соперничает с кислотным цветом волос у подростков, разнообразием аксессуаров и мелочей. Ведь именно они способны продемонстрировать соответствие некоему заданному уровню жизни, свойственному Америке или Европе, Японии или Гонконгу. Как и в других странах, «выезжающих» на экзотике, на Филиппинах правят бал стремления к подражанию более успешным державам, в ущерб собственной самобытности, годной лишь для туристов. Им и невдомек, что туристам отрадно и то, и другое – и их традиционная самобытность, и это стремление подражать. Да и кто из выходцев из СССР не знает этого чувства – желания быть похожим, носить «такие же» джинсы, жевать «ту же» жвачку…И вот идут эти стройные толпы молодых филиппинцев – глядящих в экраны смартфонов, айпадов или айфонов. И в ресторанах они сидят – компанией или вдвоем – уткнувшись туда же. И в магазинах. На митингах. На работе.
Юркие и ловкие, филиппинцы обожают живые и яркие представления. Цирк, акробатика, эквилибристика, шоу и фейерверки делают миниатюрных азиатов еще больше похожими на детей. Поэтому в столичной Маниле частенько с успехом проходят гастроли мировых цирковых звезд и компаний, фестивали и аттракционы нередко украшают собою манильскую жизнь.
Местное очарование кроется где-то здесь: в прозрачной лапше в мягком боксе в переулке старого манильского района Интрамурос. В вялой скорости столичного джипни – манильского городского такси, с шумом клаксонов разъезжающего по современным улицам. В гуле шумного центрального бульвара Роксас, соединяющего гавань и главные автострады столицы. В космического кроя фасадах манильских небоскребов, частоколом вбитых в модные бизнес-районы. В павильоне бабочек в национальном парке Рисаль, в китайских садах, в оранжереях и орхидариумах, в библиотеках и университетских старых городках. В сумасшедших авторазвязках, извивающихся дорогами во всех направлениях, кажется, даже вверх. В смешении испанских, китайских, арабских отголосков, в неожиданных проявлениях британской и американской культур, в поклонении японским сверхтехнологиям и яркой памяти по отношению к собственным национальным обрядам.
…Трудно представить, чтобы Курилову в качестве спасительного земного рая могло попасться что-то иное. Немудрено, что его не смутила даже выступившая в качестве первого пристанища филиппинская тюрьма. По его словам, надзиратель был так добр, что по вечерам выпускал путешественника погулять по барам, утром, после завтрака у радушной надзирателевой хозяйки-жены, возвращая обратно в тюрьму.
Что поразительного, что этот край не разучившихся радоваться и удивляться людей так пришелся по вкусу впоследствии повидавшему весь земной шар ученому?..
Легко поверить: на Филиппинах даже тюрьма кажется просто очередным приключением. Чего в таком случае ждать от настоящего путешествия?..
Юлия Шералиева
Женский журнал Суперстиль 16.07.2014
