Люксембуржцем легко быть и за пределами Люксембурга, взяв с собой саквояж с видами города и его окрестностей. Всего этого добра наберется немного, но на не слишком долгие воспоминания, обремененные легкой ностальгией, хватит. Люксембург ненавязчив, не лезет в душу и тем более не вынимает ее, как Италия или Париж.
Люксембург – это номер люкс в дорогой пятизвездочной гостинице. Гостиница, которую можно рассеянно разглядывать, словно рекламный буклет, но жить в ней нельзя. Да и что это за жизнь – в люксе?
В люксе можно быть только туристом, только проездом, только промчавшись со скоростью ветра по туристической тропе.
Туристическая тропа начинается от Золотой фрау, памятника погибшим в 1-й мировой. На маленьком, почти игрушечном трамвайчике туристов, вспоминающих, наверное, по ходу движения, детство и ясли, везут по небольшим, в воробьиный скок, улочкам старого города. Города с крепостными валами, двумя речушками, огородами, небольшими, тоже почти лилипутскими домиками.
Собственно, и все государство Люксембург можно объехать на этом трамвайчике. Маленькое, уютное, расположенное в самом центре Европы, миниатюрное царство тишины и покоя.
С высоты крепостного вала, вознесшегося над этой доброй землей, старый город кажется страной, где живут гномы. Так, наверное, и есть, да только страсти, как это ни странно, тут не шуточные, не маленькие.
Почему? Нет, в самом деле, жить бы да радоваться, влюбляться, заводить семейство, гулять по этим узким тротуарам, по выходным баловать себя у месье Поля настоящим крем-брюле.
Русскому человеку, заказавшему этот знаменитый десерт и ждущему целую вечность (видимо, неторопливость сонной жизни диктует свои правила и официантам), кажется, что его сейчас облагодетельствуют мороженным. Ан нет, не все так просто с этим десертом, первое упоминание которого приходится на 1691 год. Крем-брюле обнаруживается в исторических хрониках у заведующего кухней герцога Орлеанского. И это лакомство не то, о чем вы подумали, а десерт из заварного крема с карамельной корочкой.
После того, как знаменитая бельгийская писательница и драматург Амели Нотомб в одном из интервью или романов написала, что любила ложечкой разбивать корочку застывшего крем-брюле (creme-brulee-tortelett), оно и вовсе стало культовым!
И все бы хорошо. В конце концов, каждому свое. Но почему на лицах люксембуржцев какая-то патина печали?
В Люксембурге нечего хотеть! Все, о чем мечталось, видимо, сбылось. Проблема корочки в крем-брюле давно решена. Глобальные проблемы решает Совет Европы по соседству с Ашаном. Уровень жизни самый высокий. Рядовой люксембуржец называет немца, который денно и нощно трудится, как вол, колхозником.
Молодой герцог гарцует, словно породистый конь арабских кровей, на приемах. Гарцует, правда, в своей не такой обширной загородной резиденции, в замке Берг, благо другую резиденцию, более величественную — замок Вианден, — отдали государству. Содержать этот бастион неприступности, возвышающийся над живописными окрестностями, не по карману даже одному из самых богатых европейских семейств. Герцогство уходит в прошлое, и поэтому запросто можно встретить седого старика с величественной осанкой и орлиным профилем, в кремовом пальто, на улице, с прислугой идущего на мессу в Нотр-Дам (Собор Люксембургской Богоматери).
Все хорошо, только вот погода здесь почти круглый год – не люкс. Поэтому встретить на улице люксембуржца с довольной физиономией так же нереально, как солнце.
С другой стороны, мусорщик из деревушки у подножия Виандена доволен своей жизнью, получая около 2500 евро в месяц, плюс соцпакет и прочая. Нет жизнерадостнее мусорщиков, чем в деревне близ Виандена.
А все же жалко, что европейский аристократизм – это в большинстве своем музейная пыль. Это каменная громада крепости с островерхими башнями, сквозь бойницы в форме цветка лилии которой лесистые холмы, сероватый ситец неба, дорога, плетущая нехитрые петли, и вечность заглядывают к герцогу, как к старому знакомому. Красный лев, испускающий огненный пламень из зева, стал ручным.
Но герцога нету. Осталось лишь прошлое: рыцарские латы, гобелены с евангельскими сюжетами, фрески, портреты родичей и привидение, все прочно упаковано в музейный саркофаг под бронированным стеклом.
Ах, мой милый Августин, Августин, Августин! Ах, мой милый Августин, Всё прошло, всё…
Жизнь продолжается и после конца истории.
Жизнь в люксе и крем-брюле!
Игорь Михайлов
Женский журнал Суперстиль 26.03.2014
