Географическое кафе

  Географическое кафе

Рассказы и новости о странах, городах, курортах, достопримечательностях 


Все страны

  • Общие обзоры
  • Австрия
  • Болгария
  • Бразилия
  • Венгрия
  • Германия
  • Греция
  • Дания
  • Египет
  • Иордания
  • Испания
  • Италия
  • Кипр
  • Китай
  • Маврикий
  • Мексика
  • Нидерланды
  • Норвегия
  • Португалия
  • Россия
  • Сингапур
  • США
  • Таиланд
  • Турция
  • Украина
  • Франция
  • Чехия
  • Швейцария
  • Швеция
  • Шри-Ланка
  • Япония

    Темы статей
  • Азия
  • Бали
  • Вена
  • Венеция
  • Горные лыжи
  • Города
  • Европа
  • История
  • Кавказ
  • Канары
  • Карнавалы
  • Крит
  • Крым
  • Лас-Вегас
  • Лондон
  • Мертвое море
  • Милан
  • Мюнхен
  • Новый Год
  • Нью-Йорк
  • Париж
  • Прага
  • Рим
  • Рождество
  • Стокгольм
  • Столицы мира
  • Токио
  • Черное море
  • Шопинг

    Темы статей
    Архив статей
    Темы новостей
    Словарь
    туриста

  • Главная    О Японии    Статьи    Новости   

    Прародители жанра манга

    За последние столетия японское искусство прочно интегрировалось в мировую культуру, став ее неотъемлемой частью. Японские термины «Кабуки», «Но», «Бунраку», «Буто», «Имари», «оригами», «икебана», «укиё-э», «анимэ» и многие другие вошли в международный оборот, не требуя ныне перевода или объяснения. К подобным терминам следует отнести и манга, искусство, которое малосведущие люди подчас трактуют как «японские комиксы», намекая тем самым на его вторичность, нечто производное от американской газетно-журнальной субкультуры. О характерных чертах манга мы собираемся рассказать в серии публикаций. Сейчас же отметим, что манга сегодня — это 40% всей печатной продукции в Японии, ее рынок в Японии исчисляется сотнями миллиардов иен, что многократно превышает соответствующие объемы продаж в США и других странах Запада, освоивших выпуск комиксов. К тому же японские истоки манга намного древнее, чем у самых старых комиксов.

    Некоторые культурологи относят истоки искусства манга в VI–VII веках, когда Япония вместе с буддизмом восприняла и пришедшую из Китая иероглифическую письменность. Как известно, иероглифы восходят к рисункам, хотя и весьма стилизованным. Это не запечатленные на бумаге фонемы (звуки, слоги), а морфемы (слова, значащие единицы языка). Японцы вначале восприняли иероглифическую письменность вместе с китайским языком. Но это было доступно лишь хорошо образованной части населения. Одинаковые по смыслу слова в Китае и Японии читались по-разному. Японцы стали приспосабливать заимствованные с континента иероглифы под нужды собственного языка, под понятное для них звучание. Вот и получилось, что один и тот же знак (иероглиф) получал в японском языке двоякую функцию. С одной стороны, он давал звучание слова, с другой — смысловую картинку. Исходя из этого критерия, фраза, написанная каллиграфом, уже представляла собой пример такого сочетания. (А разве совмещение визуального и звукового рядов в печатной продукции не является основополагающим признаком комикса?) В конце концов, не эта ли уникальная особенность японского письменного языка помогла зарождению жанра манга?

    Со временем японцы позаимствовали у северных соседей и еще одно культурное новшество. Речь идет о картинах, нарисованных на скручивавшихся свитках бумаги или шелка. Эти картины называли эмаки (э — картина, маки — свиток). Рядом с нарисованным изображением давались письменные пояснения. Получался иллюстрированный рассказ. Вначале эмаки носили сугубо религиозный характер, пересказывая «жития» святых буддийского пантеона. Но уже с XII века в обращении появились эмаки с изложением легенд, исторических событий, дневниковых заметок, литературных памятников. Так, заметное место в японской культуре заняли произведения народного эпоса, адаптированный под иллюстрации роман «Повести о Гэндзи» и т.д. Читатель знакомился с написанным и нарисованным, постепенно перематывая скатанный свиток справа налево. Короткие сценки разворачивались перед глазами в хронологическом порядке, что создавало некое подобие кинематографического эффекта. (Разве не то же самое происходит при перелистывании книжек комиксов?) Иногда картинка и текст шли параллельно, в некоторых случаях текст вставляли прямо в изображение. На протяжении шести столетий — с конца IX по XV век — эмаки служили одним из основных средств информации. Сохранилось примерно 110 эмаки на 600 свитках. К сожалению, это лишь малая доля от некогда существовавшего наследия, к тому же часть произведений дошла до нас в фрагментарном виде. В исторических документах упомянуто более 400 произведений в жанре эмаки.

    Естественно, эти рукотворные шедевры появлялись на свет в единичных экземплярах. Правда, существуют данные, что в древности при императорском дворе проводились конкурсы художников, рисовавших эмаки на заданную тему. Но и в таком случае «тираж» вряд ли превышал 3–5 экземпляров. Все это ограничивало доступ читателей к произведениям. Решить эту проблему удалось лишь в начале XVII века, когда японцы приспособили искусство ксилографии к запросам горожан. Наряду с гравюрами, распространявшимися в листах, стали появляться сброшюрованные иллюстрированные книги. Их называли эхон (книга картинок) или кусадзоси (книги травы — намек на то, что они рассчитаны на самого широкого читателя, на «уровень травы»). Соответственно, книжки были очень дешевыми и доступными.

    Эхон состояли из рисунков, полосных или разворотных, т.е. размещенных на одной или двух соседних страницах книги. Пояснительный текст и диалог художники вставляли в места, свободные от изображения, на этих же полосах. Все вместе складывалось в единую иллюстрированную историю.

    Эхон различались по жанрам, что можно было определить, даже не открывая книги. Дело в том, что о содержании свидетельствовал цвет обложки или цвет краски, которой писалось название. Так, детская литература издавалась в красных или черных обложках. Книжки с красными обложками (акахон) представляли собой волшебные сказки, а с черными (курохон) — военные истории, сказания о доблестных самураях, но рассчитанные на детское восприятие. Чтиво для взрослых пряталось под желтыми обложками (кибёси). Это были любовные истории, рассказы об удачной карьере, политические комментарии, даже порнография. Но и они по форме представляли собой рассказы в рисунках, снабженные краткими текстовыми пояснениями.

    О содержании кибёси можно судить хотя бы по популярному для тех лет произведению Харумати Коикавы «Мечты г-на Кинкина о славе» (1775 г.). Речь шла о молодом самурае, отправившемся из провинции в столицу в поисках славы и благосостояния. Прежде чем вступить на улицы Эдо, молодой человек заночевал в придорожной гостинице. И ему приснился сон, в котором он увидел не только свой будущий успех и славу, но и препятствия, промахи, падения, которые ждали его на пути к этому. Проснувшись, г-н Кинкин собрал свой нехитрый скарб и отправился восвояси, посчитав, что путь к удаче неоправданно тернист. Сюжет этой книжки был почерпнут из китайской классики, но талантливый рисовальщик Коикава придал герою хорошо узнаваемые для японского читателя черты, снабдив к тому же актуальным социальным комментарием. Жанр этой книги можно определить как фантазийная сатира. Подобные книги расхватывались читателями, словно горячие пирожки. Это были настоящие бестселлеры японского средневековья.

    Любопытно, что Х. Коикава и его коллеги по книжному цеху уже тогда стали заключать текст диалогов, произносимых и мысленных, в кружки. Точно так же, как это делают художники современных комиксов. Хвостик кружка, ограничивавшего прямую речь, подтягивали ко рту говорившего, с изложением мыслей или снов — к затылку. Рисунок при этом делился на несколько панелей. Так, например, на одной был изображен спящий, на другой, за его плечами, — снящийся ему человек, а за ним, на третьей панели — планы или действия этого виртуального героя.

    В другой фантазийной книжке из серии кибёси Харумати Коикава дал достаточно правдоподобную картину будущего, где женщины завоевали равноправие с мужчинами, немыслимо увеличилась доля пожилых людей в населении, а молодежь проводила значительную часть дня дома за чтением и играми. Коикава даже сумел изобразить в своей книжке коляски рикш, которые на самом деле появились на улицах японских городов почти век спустя.

    Если вас, читатель, не убедили ссылки на двойственный характер иероглифов и комиксовые черты эмаки, то упоминание об эхон должно утвердить бесспорный приоритет японцев в жанре манга — комиксы. Во всяком случае, эволюция по линии эмаки—эхон—кибёси заложила фундамент, на котором выросла великая (не надо бояться этого слова!) культура манга.


    Л. А.
    Япония сегодня 2007, март

    Другие статьи из рубрики История







    Географическое кафе. Рассказы и новости о странах, городах, курортах, достопримечательностях
    Рейтинг@Mail.ru  
    Адрес для связи: dilet@narod.ru